Сказка Сказок

Стоит ли смотреть мультики во взрослом возрасте? Если у вас есть дети или хотя бы небольшой интерес к тому, что снимают сегодня, ответ не заставит себя ждать. Современная анимация украсит ваш вечер весёлыми 3D-персонажами в цвете и звуке. Хорошее качество изображения, быстрые сюжеты, незатейливые песенки — мультфильмы нового дня выпускаются и продаются как горячие пирожки. Но вкус их зачастую нравится лишь зрителям дошкольного возраста.

То ли дело шедевры советской мультипликации! Наполненные символами, культурными отсылками и философскими размышлениями, они до сих пор вызывают в нас приятное чувство ностальгии. И, конечно же, их стоит смотреть и пересматривать в разные периоды жизни. И не только ради своего ребёнка, но и для собственного удовольствия.

Мультипликационный фильм «Сказка сказок» — одна из тех анимационных работ, у которой нет срока годности и ориентации на детей. Этот шедевр, снятый в 1979 году Юрием Норштейном, завоевал признание критиков по всему миру:

• В 1984 году мультфильм был признан лучшим анимационным фильмом всех времён по результатам международного опроса, проведённого Академией киноискусства совместно с ASIFA-Hollywood в Лос-Анджелесе.
• В 2002 году международный опрос киноведов и аниматоров вновь поставил «Сказку сказок» на первое место среди всех анимационных произведений. Об этом сообщает Британский институт кино.
• Британский исследователь анимации Клэр Китсон посвятила фильму отдельную книгу — «Yuri Norstein and Tale of Tales: An Animator's Journey».

Интерес к «Сказке сказок» не угасает и сегодня. Её посвящают научные статьи и исследования. В свою очередь, зарубежные критики регулярно именуют фильм Норштейна «кинематографической поэмой». Тем не менее, для широкой аудитории «Сказка сказок» остаётся своеобразной загадкой. Эта работа режиссёра не так популярна как его мультфильм «Ёжик в тумане». И не столь провокационна, как заставка для ТВ-программы «Спокойной ночи, малыши!», созданная всё тем же Юрием Норштейном в 90-е годы.

Тем не менее, эта история о сереньком волчонке стоит целого киноанализа. В этой статье я предлагаю вам взглянуть на «Сказку сказок» не только как на выдающийся образец советской анимации, но и как на многослойное философское произведение. Мы поговорим о визуальном языке Норштейна, символике фильма, возможных религиозных и культурных реминисценциях. Вместе мы попробуем дойти до сути и понять, что делает «Сказку сказок» такой родной и нужной нашему зрителю любого возраста.

Перекладная техника анимации, конечно, не является изобретением Норштейна. Однако режиссёр сумел привнести в неё нечто новое, сделав мультфильм полноценным художественным произведением. Рисунки углём, акварель и пастель, плавные линии — перед нами живопись в движении, выходящая за рамки традиционной мультипликации.

Цветовая палитра в картине также играет не последнюю роль. Здесь она существенно отличается от пёстрых мультфильмов, характерных для юной аудитории. Норштейн — своеобразный «Тарковский» в анимационном мире. Даже цвет в мультфильме позволяет провести эту параллель: приглушённые коричневые, золотистые и дымчатые оттенки, взывающие к тоске, размышлениям и наблюдению. Кадры «Сказки сказок» напоминают нам старые семейные фотографии, воспоминания, которые постепенно стираются из памяти. Мягкие линии и текстуры, похожие на акварельные мазки и шероховатую бумагу, усиливают это ощущение. Благодаря такому визуальному решению «Сказка сказок» выглядит одновременно уютной, тревожной и волшебной.

Юрий Норштейн не создавал свои фильмы в творческом вакууме. Как и многие большие художники, он внимательно изучал работы мастеров прошлого и искал вдохновение далеко за пределами мультипликации. Исследователи отмечают, что стилистика «Сказки сказок» во многом напоминает графические работы Пикассо и знаменитые чернильные наброски Пушкина. Эта лёгкая эскизность сделала образы удивительно живыми: между сказочной условностью и реальностью возник тонкий баланс, благодаря которому мультфильм и сегодня воспринимается как воспоминание, увиденное во сне.

В числе живописцев, чьё влияние также просматривается в «Сказке сказок», Рембрандт, Ван Гог, Марк Шагал, Пауль Клее, а также Юрий Васнецов с детскими иллюстрациями. Сам Норштейн, в свою очередь, не раз говорил о «японских метафорах», которые были включены в мультфильм. Страна восходящего солнца наделила «Сказку сказок» поэтическим, художественным и философским шармом.

Чаще всего композиция внутри кадра несбалансированная — то есть, асимметричная по своей природе. Этот подход добавляет визуальной части картины дополнительное движение: анимационное произведение Норштейна кажется нам живым, наполненным и естественным. Чтобы это понять и проверить, рассмотрим конкретные эпизоды в мультипликационном фильме.

Интересно и то, что плоскость дома не совпадает с плоскостью волшебной дороги. В этом месте происходит постепенная смена кадров с использованием зума: прошлое вытесняет настоящее, погружая зрителя в мирный уголок света и ностальгии.

Для этого идеализированного и далёкого прошлого уже характерна другая съёмка — по горизонтали. Камера здесь движется медленно и плавно, а ракурс занимает нейтральную позицию. Перед нами открывается панорама в дымке семейной идиллии. Каждому объекту и действующему лицу создатели «Сказки сказок» уделяют внимание и дают экранное время:

• девочка играет с мифическими существами
• женщина укачивает ребёнка
• поэт общается с котом, дожидаясь музы
• мужчина рыбачит с берега

Особенно уютным и располагающим этот мир ощущается на фоне холодного настоящего.

В следующем эпизоде Норштейн использует тревелинг — способ съёмки, при котором происходит плавное движение камеры вдоль пространства кадра. Тревелинг делает нас активными героями истории. Благодаря ему, мы видим не только внешнее действие, но и внутренние конфликты персонажей:

• мальчика, который безуспешно тянется к миру природы,
• отца, находящего утешение в выпивке и самодурстве,
• мать, что устала от жизни и отныне равнодушна ко всему.

Перед нами семья, которая лишена должного тепла и любви. В ней несчастен каждый, но мальчик особенно. В силу возраста он остро переживает холод со стороны близких людей. На морозе, в окружении птиц и яблок, ему лучше, чем рядом с собственной матерью. Чтобы увидеть эту боль в глазах персонажа, нам не нужны ни реплики, ни закадровый голос. Достаточно просто быть активным наблюдателем.

«Сказку сказок» снимали не для детей. Об этом можно узнать не только в отзывах и рецензиях, а уже из названия мультфильма. Норштейн снимал для тех, кто уже давно не слушает сказки сам, а, напротив, читает их другим: детям, внукам, ученикам. Для тех, кто готов к медленному, вдумчивому ритму монтажа и повествования. Да, это тот редкий случай, когда мультфильм адресован взрослым. А, значит, в нём могут быть эмоции и смыслы, нехарактерные для позитивного детского контента.

Танцплощадка — пожалуй, первый эпизод, который полностью подтверждает наши догадки. Место, где люди знакомятся и весело проводят время, мгновенно сменяется линией фронта. Параллельный монтаж, объединяющий эти две сцены, диктует необходимое напряжение в кадре.

Военные письма, одинокие женские фигуры, слабый свет фонаря, прерывистые и быстрые склейки — болезненная для всего нашего народа история войны отзывается мурашками по коже. И время над этой трагедией не властно. Оно искажается в кадре под воздействием страшных событий. С одной стороны, мы чувствуем его беспощадный бег. С другой, нам начинает казаться длинной и тянущейся каждая секунда повествования, готовая порваться словно нить от напряжения.

По мере развития действия зритель осознаёт, что «сказка» мало чем отличается от жизни. В мультфильме резкие переходы сменяются плавными склейками. Тревога переходит в печаль, гром в тишину. Норштейн работает со своей публикой как настоящий театральный режиссёр: в его картине есть место для всех чувств и ощущений. И зритель покорно следует за автором дорогой новых смыслов, старых идей, особенных историй.

Сцена со старой швейной машинкой метафорично описывает этот процесс. Раскачиваясь на скрипучей педали, наш волчонок напевает старую колыбельную и умело играет с «нитями времени». Это занятие для него не развлечение, а попытка добраться до сути вещей. Занимая позицию нейтрального наблюдателя, волчонок приглашает каждого из нас познать мир:

• без оценочных суждений и морали,
• без привычного деления персонажей на положительных и отрицательных,
• без диалогов и пояснений со стороны,

Мультфильм Норштейна действует по принципу интеллектуальной драмы. Иными словами, перед нами произведение, в котором главный конфликт строится не столько на внешних событиях, сколько на идеях, философских вопросах, моральном выборе и внутренней работе мысли.

Картина Норштейна требует от зрителя определённой работы и готовности к интерпретации. «Сказка сказок» — почти идеальный пример того, что выдающийся исследователь Ролан Барт назвал бы текстом наслаждения.

Зрителю не объясняют: кто этот волчок, почему сменяются эпохи, как связаны все эпизоды. Смысл приходится собирать самостоятельно из: музыки, символов, культурных ассоциаций. И на это способен далеко не каждый зритель. Один обязательно разочаруется после просмотра «Сказки сказок», а другой получит огромное эстетическое удовольствие от поиска связей между образами.

Для творчества Юрия Норштейна характерна удивительная смысловая многослойность. Его произведения никогда не сводятся к одной теме. Так в мультфильме «Сказка сказок» тесно переплетаются:

• размышления о памяти и детстве,
• картины войны и её последствий,
• неумолимое течение времени,
• мысли о судьбе человека в истории.

Личные воспоминания Волчонка (и автора в его лице) здесь соседствуют с коллективной памятью целого народа. Норштейн рисует бытовые сцены, которые становятся поводом для разговора о человеческой жизни.

Уникальность Норштейна в том, что он не использует форму для выражения идей. Для него форма сама по себе является идеей. Он создаёт искусство, которое считывается на уровне ощущений. А глубокий смысл раскрывается постепенно, словно лепестки розы.

Здесь же хочется отметить, что Юрий Норштейн — не только режиссёр и художник, но и настоящий мыслитель. Его произведения рождаются на пересечении искусства, жизни, религии и философии. Многие вопросы, которые волнуют автора в «Сказке сказок», перекликаются с размышлениями крупнейших философов XIX–XX веков: в их числе Фридрих Ницше и Жан-Поль Сартр.

Норштейна волнует судьба человека в мире, где прежние духовные ориентиры оказываются под сомнением.

Норштейн предлагает собственный взгляд на проблему отношений человека и Бога. В отличие от Ницше и Сартра, его интересует не столько отсутствие Бога, сколько постепенная утрата человеком связи с высшим началом. Эту мысль режиссёр раскрывает через несколько временных пластов, каждый из которых отражает определённый этап духовной истории человечества.

«Сказка сказок» просто не может иметь печальный конец. По закону жанра и по воле её создателя. Норштейн объясняет нам истину жизни: связь Бога и человека порой ослабевает, но никогда не исчезает окончательно. У нас всегда есть память, любовь и забота о детях. Всё это даёт нам шанс сделать иллюзорное прошлое прекрасным настоящим. Вернуться к ценностям, на которых когда-то был построен мир.

Мультфильм «Сказка сказок» — продукт своего времени. Во второй половине XX века искусство охватывает постмодернизм. Для этого направления характерен отказ от единственной правильной трактовки произведения. Автор больше не выступает единственным носителем истины, а зритель получает право самостоятельно искать и создавать смыслы.

Каждый из нас воспринимает «Сказку сказок» по-разному. Кто-то увидит в ней маленькие трагедии, кто-то — историю одного ребёнка. Одни зрители обратят внимание на библейские символы, другие — на исторические события и психологию героев.

Норштейн позаботился о нашей роли в искусстве, сделав нас полноценными соавторами анимационного фильма. И теперь, помимо размышлений о том, что хотел сказать режиссёр, мы можем обратиться к другому вопросу:

«Что увидел в этом произведении лично я?».

Уверена, ответ у вас уже есть. А я благодарю своих читателей за внимание и жду в своём блоге копирайтера!